click fraud detection


Шутов Геннадий Федорович
«Натюрморт»

Здравствуйте, дорогие читатели!

Словно в неугомонной детской, особо шумной перед сном, природа в преддверии зимнего небытия превосходит себя в красоте и щедрости: каждое дерево – само себе натюрморт с талантливой росписью листьев или алыми брызгами ягод, каждый гриб – портрет, каждая лужа – рама для картины. Но, несмотря на приятный шорох под ногами и романтичный флер дождя, именно осенью нам почему-то становится грустно, будто мы что-то теряем или уже потеряли – и кажется, что навсегда. И что это за потери? Лето, тепло и солнце? Мечты и надежды, которые почему-то больше всего возлагают именно на лето? Или просто в нашей чувствительной, единой со всем окружающим душе отзывается страх цветка, лишающегося лепестков и вместе с ними жизни? Вряд ли кто может ответить на эти вопросы…

Много лет назад ученик одного буддийского Мастера решил узнать, существует ли такой вопрос, на который не смог бы ответить даже его мудрый Учитель. Он поймал бабочку, спрятал ее между ладонями и спросил у Мастера: «Скажите, какая бабочка у меня в руках: живая или мертвая?» – он был готов в любое мгновение сжать ладони ради своей истины. Не глядя на руки ученика, Мастер ответил: «Всё в твоих руках».

Натюрморт

Давным-давно уже нет ни бабочки, ни ученика, ни Мастера, но его урок актуален до сих пор. В кратком ответе Учителя заключена вся неоднозначность и многоОбразность мира, сложность его взаимосвязей, отражений: большого – в малом, малого – в большом.

«Любая вещь имеет два лица, и лица эти отнюдь не схожи одно с другим. Снаружи как будто смерть, а посмотри внутрь – увидишь жизнь, и наоборот, под жизнью скрывается смерть, под красотой – безобразие, под изобилием – жалкая бедность, под позором – слава…» Это сказал другой человек и в другое время, но он будто бы продолжил то, что недосказал лаконичный древний Мастер. В подобном «продолжении» друг друга сквозь века и границы – великая сила культуры. Но «говорящими» могут быть не только тексты – окружающие нас предметы сами по себе и в сочетании с другими тоже могут рассказать о многом. Так возникло наполненное прихотливыми смыслами искусство натюрморта, что-то вроде «моментального снимка группового портрета вещей», который благодаря разработанной символике изображенных предметов превращался в увлекательное повествование. Зрителю предлагалась игра: основываясь на реальных свойствах вещи, растения или существа (в натюрмортах появлялись и насекомые, и земноводные, и птицы, и млекопитающие – живые и неживые), угадать его символическое значение в композиции, составленной художником. И чем реалистичнее изображены предметы, тем интереснее для зрителя их смысловая загадка.

В XVII веке, когда натюрморт окончательно выделился в самостоятельный жанр живописи, даже издавались специальные книги – сборники эмблем и символов, которые являлись весьма полезными пособиями по расшифровке картин. Тогда ни для кого не было секретом, что изображение в натюрморте музыкального инструмента (трубы или горна) ассоциировалось с преходящей земной славой, а античная скульптура – с вечным искусством; белая лилия говорила о непорочности, тюльпаны намекали на быстро уходящую красоту, увядший цветок свидетельствовал об исчезновении чувства, а порхающая бабочка символизировала бессмертие души.

Особое развитие искусство натюрморта получило в Голландии, и до нынешних времен эталоном жанра являются для нас работы тех мастеров, тщательно прописанные, оставляющие ощущение материальности и объемности мира, созданного на плоском полотне. Недаром именно в Голландии возник самый точный вариант названия жанра – «безмолвная, замершая жизнь», stilleven; но в истории, к сожалению, остался принятый позже во Франции термин nature morte («мертвая природа»), который отразил пренебрежительное отношение к натюрморту со стороны академических живописцев, отдававших предпочтение «живой» человеческой натуре в портретах и исторических жанровых полотнах.

Нет никаких сомнений, что автор работы, которая называется честно и без затей – «Натюрморт», тоже прекрасно знаком с тонким искусством великолепных голландцев. На картине – букеты сухих цветов, неживых, можно сказать, nature morte в квадрате. Но сколько спокойной гордости и жизнеутверждающего пафоса в изображении этих цветов: это не «мертвая природа в квадрате», это «бытие в квадрате» – ведь недолговечные растения и предметы благодаря мастерству художника обретают практически бессмертие. Сейчас «читать» натюрморты могут, вероятно, только историки искусства и, по сути, современный натюрморт – это изящно оформленное хранилище не столько смыслов, сколько впечатлений; бессрочный вклад ощущений и эмоций, остающихся от бренного материального мира.

Искусство – это наш способ победить и страх небытия и само небытие, это наш человеческий ответ вечности. Глядя на произведения искусства, мы воспринимаем их как часть себя, видим (или не видим) в них отображение своих ощущений. И чем большему количеству людей близки мысли, чувства и образы, заключенные в картине, тем дольше она живет в веках, создавая общее для всех культурное поле и приобщая своих зрителей и почитателей к со-переживанию, со-творчеству.

Ведь даже не являясь художниками, в любом случае мы – творцы, авторы своей жизни как своего произведения.

И это совсем несложно – творить свой мир, чувствуя каждое мгновение жизни; каждое утро радоваться свету нового дня; по-детски безмятежно шуршать осенними листьями; не проходить мимо очевидной красоты вещей; дышать в унисон с любимыми и дарить чистейшие эмоции; придумывать нестрашные сказки о страшном; несмотря ни на что, создавать прекрасное настоящее, которое станет прекрасным будущим.

Всё в наших руках – вопросы и ответы, смерть и жизнь, страх и решимость, неудачи и успехи, и все способно меняться. Большинству из нас приходится доходить до этой простой истины своим умом, потому что и в семье, и в школе чаще всего от нас требовали подчиняться, а не создавать. Но теперь мы выросли, и как бы ни было трудно, нужно сквозь мешающий шум чужих мнений расслышать собственный внутренний голос: «Всё в твоих руках».

Если поверить в это, ладони разомкнутся, и живая бабочка души счастливо и безмятежно затрепещет на свободе радужными крыльями.

От Издательского дома «БиНО»
Анна Владимировна Щетинина

На главную >