click fraud detection


Лапшин Сергей Алексеевич
«Прощание с родиной»

Здравствуйте, дорогие читатели!

Осенью, когда холодный ветер, перемешанный с моросящим дождем, срывает последние багряные листья с деревьев, ко­гда вместо золотых колосящихся полей рыжеет колючая мокрая стерня, а на разрытых грядках чернеет неубранная ботва, неприветливое серое небо оглашается гортанными звуками, которые ни с чем невозможно спутать, – это летят журавли. Летят высоко, клином, гордо и величаво. Летят дружно, семьями, постоянно сменяя друг друга «у руля». Летят в края, где много солнца и тепла, где все зеленеет и благоухает, где «жизнь удалась». Тогда отчего в их голосах столько отчаяния, тоски и печали? От усталости и тягот дальнего перелета? От нежелания покидать насиженные места? От боязни неизвестного? От прощания с родиной? Полноте, они всего лишь птицы. Это просто перекличка «личного состава», предупреждение об опасности и прочие голосовые проявления на уровне инстинктов. А интонация? Ну не всем же заливаться соловьиными трелями.

Все так. Да вот только непонятно, почему же тогда мы, взрослые, деловые, серьезные люди, заслышав эти протяжные птичьи голоса, «печально замолкаем, глядя в небеса», и не двигаемся с места до тех пор, пока курлыкающий журавлиный клин не скроется из виду? Почему глаза становятся влажными, серд­це щемит, а молчавшие душевные струны, слегка провисшие от бездействия, вдруг начинают звучать? Сначала тихо-тихо, шепотом, точно всхлипывая. Потом все громче и громче – навзрыд, нараспашку. И наконец, во всеуслышание, по-журавлиному пронзительно – до самого неба. О чем она, наша душевная песня?

Прощание с родиной

...Вот наступит октябрь – и покажутся вдруг журавли!
И разбудят меня, позовут журавлиные крики
Над моим чердаком, над болотом, забытым вдали...
Широко по Руси предназначенный срок увяданья
Возвещают они, как сказание древних страниц.
Все, что есть на душе, до конца выражает рыданье
И высокий полет этих гордых прославленных птиц...

Николай Рубцов

Высоко в небе над небольшой деревушкой, что раскинулась недалеко от густого елового леса, послышался крик: грустный и вместе с тем торжественный, жизнеутверждающий, мелодичный – будто серебряный. Это, рассекая широкими гибкими крыльями тяжелые свинцово-серые облака, чуть тронутые розовыми мазками предзакатного солнца, летели журавли. Там, в лесу за деревней, было небольшое озерцо, где они всегда останавливались отдохнуть и подкрепиться перед очередным «марш-броском» на чужбину. Место было хорошее, тихое, можно было не бояться охотников – их в деревне просто не осталось. Молодежь вся поразъехалась, а старики уже свое отстреляли. Да и по молодости они никогда на журавлей руку не поднимали. Убить журавля значило навсегда расстаться с личным счастьем: нива будет бесплодной, хозяйство придет в упадок, в семье начнутся ссоры и болезни.

Верили старики и в то, что журавли – посланники божьи и по осени уносят в нездешний мир души усопших, а весной сопровождают души младенцев, которым вскоре суждено родиться. Верили, что можно задержать отлет журавлей, а вместе с ними и наступление холодов, стоит только прокричать: «Колесом дорога!» Верили сами и детей своих научили почитать и любить этих умных птиц за их удивительное чувство собст­венного достоинства, за необыкновенную красоту и грацию, за семейную верность, за взаимопомощь, за близость к небу, за так и нераскрытую тайну, заставляющую теплеть людские души. А вот научили ли дети своих детей? Похоже, что все-таки научили. «Клин, клин журавлин!» – кричали вслед журавлям деревенские мальчишки, выбежавшие за околицу веселой беззаботной толпой. «Летите не сбивайтесь, домой возвращайтесь! Путем-дорогой! Путем-дорогой...». Правда, находились и озорники, желавшие расстроить порядок в журавлином клине. Эти малолетние оппозиционеры выкрикивали совсем другие лозунги: «Переднему – хомут на шею, заднему – головешку под хвост!» Но, получив от взрослых ожидаемый подзатыльник, они быстро меняли тему и уже вместе со всеми истошно вопили: «Путем-дорогой!»

Журавли, пролетавшие над этим селом каждую осень, привыкли к этим мальчишечьим выходкам и не обращали на них внимания, понимая, что они не со зла, а по глупости – пацаны, одним словом. Понимали они, и почему загорелая девушка, только что вернувшаяся из южных стран, украдкой смахивает слезу, – вспомнила теплое синее море, горячий золотой песок и жаркого черноглазого парня под белым парусом. И почему печально машет рукой вслед пролетающему клину молодая женщина – провожает в дальние страны еще одно свое одинокое лето без ласки, без тепла, без любви, лето несбывшихся надежд. И почему сухонькая старушка в черном смотрит в небо с улыбкой, крепко схватившись за открытую калитку, – она верит, что в этом клине летят и ее сыновья, когда-то «с кровавых не пришедшие полей». «Летят и подают нам голоса» – так пусть видят на лице матери не горькие слезы потери, а светлую улыбку близкой уже встречи. И почему старый солдат, седой как лунь, так пристально всматривается в линию журавлиного строя, прикладывая козырьком руку к подслеповатым глазам, – он приглядывает для себя «в том строю промежуток малый».

Эх, хорошие люди живут в этой стороне – умеют чувствовать и прощать, умеют любить и помнить, умеют мечтать и верить. И журавлиный треугольник вдруг начал ломаться, птицы рассыпались в беспорядке по небу, и их крик стал еще громче, еще печальней, еще проникновенней – журавли прощались с людьми из деревушки у леса, с колоколенками старой деревянной церквушки, с колодезными журавлями, навсегда прикованными к своим колодцам, с суетливыми сороками, остающимися зимовать. Журавли прощались с родиной. Мальчишки испугались, думая, что это их озорные крики сбили журавлей с дороги, и, срывая голос, закричали: «Журавли, журавли, выше неба и земли пролетайте клином над еловым тыном, возвращайтесь домой по дороге прямой!». Ну точно, совсем еще глупые пацаны, словно журавлята несмышленые!

«Обязательно вернемся, только дождитесь весны», – клин выровнялся, угомонился и полетел дальше. А люди остались и еще долго-долго смотрели в небо, пока журавлиные точки не растаяли вдали. И мечты остались, и надежда, и вера. Только стали они чуть ярче, чуть теплее, чуть глубже.

«До встречи! До весны! Клин, клин журавлин! Летите не сбивайтесь, домой возвращайтесь! Путем-дорогой! Путем-дорогой...».

От Издательского дома «БиНО»
Галина Леонидовна Караваева

 
На главную >