click fraud detection

На главную >
 

Кубарев Вячеслав Григорьевич
«У старого колодца»

Здравствуйте, дорогие читатели!

Приходилось ли вам когда-нибудь заглядывать в колодец? Не в тот, что стоит у дороги и радует взор проезжающих мимо «туристов-автомобилистов» исключительно своим внешним видом – причудливыми деревянными фигурами и замысловатой резьбой. И не в тот, что сложен из стандартных бетонных колец в дачном кооперативе на ничьей земле – с отсутствующим, как водится, ведром и болтающейся на одной петле крышкой колодезного домика. В общем, заглянуть не в бетонно-резной новодел, из которого боязно воды напиться, а в настоящий старый колодец – глубокий деревянный сруб, сложенный кем-то давным-давно? Заглянуть и увидеть где-то очень далеко неподвижную черную, как смоль, воду, а в ней едва узнаваемые очертания своего отражения. Почувствовать идущий от мокрых дубовых бревен запах сырости, настоянной на времени, и ощутить прохладно-влажное дыхание бездонной глубины. А потом, когда сердце, ушедшее в пятки от созерцания этой огромной «высоты вниз», вновь вернется на место, услышать, как колодезная бесконечность тихо нашептывает твоей душе на своем сокровенно-глубинном языке что-то очень важное, значимое, сущностное – какую-то истину. Неужели не приходилось? Жаль. Да это дело поправимое – вон вроде бы на пригорке виднеется именно такой старый колодец – настоящий деревенский и наверняка со своими тайнами, поверьями и просто жизненными историями. За­глянем?

У старого колодца

Не напрасно поднимется тяжесть ведра,
Не напрасно опустится, звонкая.
Сколько выйдет на свет хрусталя, серебра,
Нить мечтания скрутится тонкая.
К. Бальмонт. Колодец

На краю деревни у самого леса стоял старый-престарый колодец. Кто его копал и в каком году, уж никто и не вспомнит – так давно это было. Но старожилы рассказывают, что слышали от своих дедушек и бабушек, будто заложили этот колодец по всем правилам. Накануне дня Федора Колодезника, что бывает 21 июня, на присмотренное для рытья колодца место принесли «заговоренную» сковороду и оставили на ночь, чтобы на рассвете посмотреть, есть ли на ней влага. Влаги оказалось предостаточно, и работа закипела. Ведь существовало поверье: если начать рыть колодцы на Федора, то «будет вода в них и чиста и пьяна, и от всякого лихого глаза на пользу». Так и случилось: вода в колодце была особенная – и от болезней разных помогала, и кручину с души снимала. А уж какая была вкусная, студеная, прозрачная. И блестела как-то по-особенному, словно на мерцании ночных звезд была настояна, одним словом – «живая» это была вода. А может быть, еще и оттого была в той воде живительная сила, что колодец этот был предназначен не только для людей. Ведь в старину в деревнях было принято копать два колодца, один посреди деревни для людских нужд, а второй в лесу или на отшибе, чтобы задобрить лесных обитателей. Так и в этой деревне – один колодец был в самом центре, где пересекаются все деревенские дорожки, а второй у леса. У первого всегда было много народу – кто за водой, кто за деревенскими новостями, кто свидания ждет, кто песни поет. Сколько свадеб затевалось подле колодца, сколько он видел ссор, сколько примирений – и пересчитать трудно! И для ребячьих игр лучшего места было не сыскать. Ко второму ходили редко – за водой было далековато, а на потешные прогулки страшно – вдруг «лесные хозяева» не в духе, затянут еще ненароком в колодец. Только когда приходила беда – душа черной грустью-тоской подернется или заболеет кто – шли люди к колодцу на отшибе, чтобы, отрешившись от мирских забот, всерьез о жизни подумать или «лесной» помощи попросить от недугов. И поскрипывало колесо, и позвякивала цепь, и поднималось наверх ведро с серебристо-хрустальной водой, напитанной силами подземными и навороженной духами лесными. И лилась эта вода на больные души и тела и помогала им исцелиться.

А ведь действительно помогала, потому что вера в людях жила. Верили они, что колодец – место священное. Ведь здесь земля позволила людям заглянуть в свою утробу и поделилась с ними самым дорогим, что у нее есть, – водой. А вода – это жизнь земли, ее первоначало. Верили и в то, что колодезная вода – особенная, не такая, как в реке, озере или дождевая. Ведь это вода, которая пришла с неба, напоила землю, прошла сквозь ее толщу и вернулась к людям. Вода, которая впитала в себя чистоту бесконечно голубого неба и мерцающий свет далеких звезд, влажную нежность предрассветных туманов и хмельные ароматы лугового разнотравья, лесное птичье многоголосие и вечную тишину подземных покоев. Вода, которая вобрала в себя глубину, силу и мудрость бытия небесного, земного и подземного. Верили – такая вода обязательно принесет очищение и спасение.

А сейчас люди забыли дорогу к старому колодцу. Разве что придут ближе к вечеру три барышни-селянки, которых он знал уж лет сто, может, чуточку меньше. Зачерпнут одно ведро на троих, разольют по бидончикам – больше им не унести, посидят недолго на лавочке, повспоминают, глядя на закатное небо, да побредут обратно смотреть очередной сериал. И на том спасибо. А вообще-то колодец не обижался на людей, ему было просто очень грустно от того, что из старого-престарого колодца совсем скоро он превратится и вовсе в безжизненный, потому что вода вот-вот уйдет. Уйдет в другое русло, к другим берегам, в другие колодцы. Уйдет туда, где в нее верят, где она нужна. Ведь здесь у каждого теперь свой «колодец», стоит только открыть кран. А что, очень даже удобно – ни тебе ведер, ни тебе коромысел, «платишь деньги и бери...». Да, технический прогресс, однако.

Действительно, неутомимые электрические насосы качают воду день и ночь, и никто не задумывается, откуда она берется, эта вода. Правда, используют ее в основном на «технические» нужды, а чтобы утолить жажду, кипятят или в бутылках покупают. Да вот только когда в дом, не дай бог, приходит беда, люди идут совсем за другой водой. За той, что без денег, за той, что из истоков, за той, что земля добровольно отдает людям, за той, что действительно может помочь. Значит, жива вера? Конечно, жива, просто подернулась «ряской» благополучия. Ну ничего, никогда не поздно провести субботник в своем душевном колодце – разгрести весь этот вязкий ил равнодушия, запустения, безверия и докопаться до живительной сути. А докопавшись, черпать и черпать, не обращая внимания на плевки и камни, которые непременно полетят. Черпать пригоршнями и охапками. Черпать до тех пор, пока душевный колодец до краев не заполнится прозрачной, чистой, «живой» водой понимания и веры. И когда в этой воде начнет отражаться высокое синее небо, можно поднять из душевных глубин полные ведра «хрусталя, серебра» и припасть к этой животворной влаге, жадно хлебая чистоту, свет, радость бытия – все то, что дает вера. А потом, когда жизнь снова забурлит и заискрится, можно открыть заслонки – и пусть бьют струи душевных фонтанов, давая любому путнику желанную прохладу. И чем больше людей припадет к этим добрым, светлым, живительным струям, тем больше добра, света, жизни прибавится дающему. Ведь человек так же, как и колодец, по-настоящему жив и светел, «пока народ поит». Так может, это и есть та самая истина, которую нашептывают старые колодцы? Конечно!

Вечерело. Старый колодец терпеливо ждал знакомую троицу, покачивая пустым ведром. Он увидел их издалека, благо стоял на пригорке. Только в этот раз с ними была молодая женщина с детской коляской на больших колесах, лихо подпрыгивающей на колдобинах. Каково же было его удивление, когда в коляске вместо грудного младенца он увидел пустые пятилитровые пластиковые бутыли из-под «городской» воды. «А где же ребенок?» «Так вырос! Уже давно сам ходит. Может быть, в следующий раз и его возьмем с собой. А это его мама, моя правнучка, из города при­ехала погостить, – бойко отрапортовала одна из старушек, – так на все лето!» И заскрипело колесо, и звякнула цепь, и поднялось из глубины колодца первое ведро с водой, потом второе... «А ведь еще поживем, – заулыбался старый колодец, и его улыбка радостной искоркой упала в ведро с прохладной водой, к которому жадно прильнула губами молодая женщина, – еще как поживем!»

От Издательского дома «БиНО»
Галина Леонидовна Караваева