click fraud detection

На главную >
 

Батаев Владимир Алексеевич
«Весна во Владимире»

Здравствуйте, дорогие читатели!

Бывали в вашей жизни моменты, когда слова, сказанные или услышанные вами, меняли какую-либо ситуацию в корне? Не изречения великих, не афоризмы, отшлифованные до совершенства мудростью столетий, а простые, обыденные слова, которые вы много раз слышали и произносили и которые раньше вовсе не обладали силой, способной что-то кардинально изменить в вашей жизни? Наверняка бывали. Что же случилось с этими словами, что они вдруг в одночасье возымели такое влияние? Совпали место, время, обстоятельства? Нашлась нужная формулировка, интонация, волна? А может, что-то случилось не со словами, а с нами? Может, это мы прозрели, услышали, поняли? Может быть. А может быть, просто пришла весна – растопила снег, напитала влагой, пригрела теплым солнцем, и тронулись в рост добрые семена в наших сердцах.

Весна во Владимире

Слово, идущее от сердца, проникает в сердце.
Низами

В город пришла весна. Пришла уверенно, с серьезными намерениями. До блеска вымыла улицы теплым дождем, по­мог­ла молодой траве пробиться сквозь землю, нежно-зеленой акварелью расписала деревья и веселыми солнечными зайчиками запрыгала на оконных стеклах. Окна распахнулись, и упругий весенний ветер ворвался в квартиры домов, принеся с собой уличный шум, птичий гвалт, благовест ближнего храма и запах какой-то необыкновенной, новорожденной чистоты и свежести. Сразу захотелось на волю, на простор – в бездонные голубые дали, в широкие поля, где «шествуя, сыплет цветами весна». Туда, где молодо-зелено, где «крылатые качели» уносят к самому небу, где шьют «сарафаны и легкие платья из ситца».

По улице, стуча каблучками, шла молодая женщина. В одной руке у нее была сумка для документов, в другой легкий плащ. Огромные, вполлица, солнечные очки скрывали глаза. Казалась, что всеобщее весеннее ликование обошло ее стороной. Но весь этот антураж деловой женщины пропадал, стои­ло только повнимательней присмотреться к ее улыбке. Она была такой легкой, такой нежной, такой добродушной – как у маленьких детей во сне.

Она и вправду шла как во сне, опьяненная необыкновенными весенними ароматами. Пахло влажной теплой землей, клейкими набухшими тополиными почками, только что распустившимися кленовыми листьями и мокрой после дождя молодой травой. Тело казалось совсем невесомым, а в голове крутилась какая-то легкомысленная песенка из старого кинофильма, что-то про ручьи, скворцов, тающее сердце и пень, который «в апрельский день березкой снова стать мечтает». На душе было весело, безмятежно, все вокруг радовало глаз – и блестящие на солнышке купола храма, и непоседливые птицы на деревьях, и скромные букетики первоцветов, которыми торговали бойкие бабушки, и проснувшаяся после зимней спячки бабочка-лимонница на лацкане пиджака пожилого мужчины, сидевшего на овощном ящике у входа в подземный переход. У его ног лежала шляпа с несколькими монетами и картонка с надписью: «Я слепой, пожалуйста, помогите». Женщина на секунду задержалась возле него, но не для того, чтобы бросить монетку, а потому, что залюбовалась ярко-желтой бабочкой, напомнившей ей старомодную бутоньерку в петлице мужского пиджака. Потом она равнодушно скользнула взглядом по неподвижным глазам слепого и спустилась в подземный переход. Она не жаловала людей с протянутой рукой, потому что не очень-то верила в то, что эта беспомощность напоказ есть последняя инстанция безысходности.

В переходе было сыро и сумрачно – лампочки светили через одну. В черных очках, да еще после яркого солнца, женщине показалось, что она попала в кромешную тьму – померкли и весенние краски, и весеннее настроение. Она шла медленно, на ощупь, как слепая... «А ведь он не знает, что у него на груди греется чудесная лимонная бабочка, ведь он ее не видит, он вообще не видит весны», – вдруг поняла она и, резко развернувшись, поспешила назад. Взлетев вверх по ступенькам, она подбежала к мужчине, вспугнув бабочку, которая тотчас упорхнула, схватила картонку, что-то быстро написала на обратной стороне, поставила на место и снова спустилась в переход.

Через пару часов она возвращалась той же дорогой. У перехода по-прежнему сидел слепой, вот только шляпа его была полна монет. Он узнал женщину по звуку шагов и окликнул: «Уважаемая, пожалуйста, подождите! Ведь это вы сегодня утром что-то написали на моей табличке. Я хочу сказать вам спасибо, потому что мне стали подавать чаще и больше. Что же вы написали?» «Ничего такого, что было неправдой! Я просто немного изменила слова», – ответила женщина и, смущенно улыбнувшись, пошла дальше. Очередная монетка со звоном упала в шляпу, ее бросила туда бабушка, крепко державшая за руку мальчика с букетиком желтых одуванчиков. «Прочитай-ка, что там написано на табличке, а то я без очков не вижу», – шепотом попросила она внука. Мальчик подошел поближе и начал громко читать по слогам: «Сей-час вес-на. Но я не мо-гу ее у-ви-деть...» Потом он вздохнул как-то совсем уж по-взрос­лому и протянул слепому букетик одуванчиков, которые нарвал для мамы: «Возьмите, дяденька!»

Вот такая старая притча на новый лад. Весна прекрасна, спору нет – время любви, подъема, притока жизненной энергии, время возрождения. Но в этой истории весна – всего лишь очень удачная декорация, на оптимистично-зеленом фоне которой трещинки чужой беды и боли видны более отчетливо. Тогда о чем мы? О силе слова? Пожалуй – ведь «словом можно убить, словом можно спасти, словом можно полки за собой повести». Можно, но не всяким – сколько ненужных, бесполезных слов впустую сотрясают воздух. Люди отмахиваются от них, как от назойливых мух, ставят москитные сетки на окна своих сердец, а то и вовсе берут в руки мухобойки. Наверное, действительно в сердце проникает только то слово, которое идет от сердца. Вот только бы еще понять, как, из чего рождается такое сердечное слово – глагол, способный если уж не жечь сердца людей, то по крайней мере отогревать их. Из каких семян, на какой ниве, под каким дождем, под каким небом? Наверное, из семян веры, надежды и любви, которые в каждом из нас заложены человеческой природой. Наверное, на ниве честности, искренности, благородства и доброты, которую каждый из нас вспахивает на ту глубину, которую способен осилить. Наверное, под дождем прозрения, сострадания и прощения, который обязательно прольется в сердце, как только придет понимание. Наверное, под небом голубым, чистым, высоким, бесконечным и божественным – ведь, как сказано в Евангелии от Иоанна: «В начале было Слово, и Слово было у Бога...»

Да, Слово с большой буквы – это высший, божественный дар, он дается лишь избранным. Но доброе слово со строчной буквы тоже многое может дать людям. И, если сказать его серд­цем, оно обязательно растопит лед безразличия и разбудит все то доброе, светлое, прекрасное, что под ним скрывалось. И в сердца людей войдут тепло, солнце, радость, благодать! В них войдет весна!

От Издательского дома «БиНО»
Галина Леонидовна Караваева